суббота, 6 мая 2017 г.

Сорочинцы в Полтавский период Великой Северной войны 1708 - 1709 гг.: по материалам «Походной канцелярии А.Д. Меншикова»

В частности, если коснуться коллекции документов русского командования на этот период, которые находятся в фондах государственных архивов Российской федерации становится понятно, что количество опубликованных источников несмотря на широкую известность этого военно-исторического события очень мало. При этом можно назвать лишь два фундаментальных издания на русском языке полностью посвященных Полтавскому периоду Великой Северной войны. Это восьмой и девятый том сборника писем императора Петра Великого с приложениями, а также публикация документов за 1708 – 1709 гг. изданных по результатам коллективной работы сотрудников Российского государственного архива древних актов (РГАДА)[1].
Хотелось бы отметить, что перечисленные выше издания при формировании своих сборников в основном опирались на фонд № 9 «Кабинет Петра I и его продолжение» находящийся в распоряжении РГАДА. Данный фонд по праву считается базовым для исследователей событий Великой Северной войны. Документы именно из этого архива становились основной для изучения Полтавского периода несколькими поколениями историков как России, так и ряда зарубежных стран[2]. К сожалению, до настоящего времени остается недостаточно изученным еще одно собрание источников начала XVIII в., которое находится в собрании «Русской секции» Научно-исторического архива Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук (РС НИА СПбИИ РАН). В данном случае речь идет о документах, подробно освещавшими события Великой Северной войны, которыми наполнен фонд № 83 «Походная канцелярия А.Д. Меншикова».
Особого внимания заслуживают документы этого фонда именно Полтавского периода (осень 1708 – лето 1709 гг.), когда А.Д. Меншиков являлся полноправным начальником русской кавалерии и потому организатором разведывательной деятельности. Кроме этого во время отсутствия Петра I на театре военных действий он еще и фактически выполнял обязанности главнокомандующего русской армии. Соответственно огромный объем информации о происходивших событиях проходил именно через штаб (походную канцелярию) светлейшего князя. Среди этих документов сведения о местах расположения и перемещении войск по театру военных действий, характеристика гарнизонов крепостей, состав команд и партий, имена командиров и начальников, сообщения о противнике, вопросы организации разведки и снабжения армии. При этом большинство писем и бумаг из походной канцелярии А.Д. Меншикова являются до сих пор неизвестными широкому кругу исследователей[3].
Для украинских историков данные документы представляют особенную ценность, так как они являются одним из важных источников информации о происходивших событиях в Гетманщине в тяжелые годы накануне Полтавской битвы. Данный материал также представляет интерес и для краеведов, которые бы хотели узнать более подробную информацию о том, что событийно происходило непосредственно у городов и местечек Украины в период Великой Северной войны.
Особого внимания заслуживает тот период, когда враждующие армии заняли традиционные для XVIII в. зимние квартиры. В предыдущей работе «Карл XII против Веприка» автором статьи на основе документов РС НИА СПбИИ РАН достаточно подробно были раскрыты события, происходившие у веприкской крепости накануне ее штурма шведскими войсками (декабрь 1708 – январь 1709 гг.), а также предпосылки, повлиявшие на решение короля захватить любыми средствами этот небольшой украинский город[4]. В данной статье рассматривается судьба еще одной небольшой крепости – Сорочинцы оказавшейся также, как и Веприк в центре военных действий Полтавского периода, но до сих пор недостаточно раскрытая в историографии.
Стоит напомнить, что в ноябре 1708 г. с наступлением холодов шведское командование приняло решение разместить свои войска на так называемых «зимних квартирах», распределив воинские отряды по населенным пунктам Гетманщины в районе Ромен, Гадяча, Прилук и Лохвицы. При этом общая площадь занятой войсками Карла XII территории составила 50-60 км[5]. Оценив стратегическую важность населенных пунктов, которые окружали квартирный район противника и давали возможности для создания ключевых баз ведения разведывательно-диверсионной деятельности, русским командованием были сформированы небольшие мобильные соединения из драгунской и иррегулярной кавалерии, усиленные пехотными отрядами, которые должны были оперативно занять наиболее важные объекты в регионе. Кроме этого гарнизоны русской армии в этих укрепленных пунктах должны были обеспечить безопасность в случае атаки со стороны противника, то есть не дать врагу перезанять основные позиции в районе расквартирования.
Небольшие подразделения царских войск были распределены к началу декабря 1708 г. по всей Левобережной Украине и цепью своих летучих отрядов сжимали район расквартирования шведской армии: основные силы армии (3 пехотных дивизии) расположились в районе Михайловки, Мижеричи и Лебедина (последний главная квартира); мобильными гарнизонами заняты малороссийские городки Веприк (1500 человек пехоты[6]), Сорочинцы (отряд князя Г.С. Волконского[7]), Нежин (2 пехотных полка из бригады полковника И. Анненкова), Переяславль (отряд генерал-майора Н.Ю. Инфланта[8]) и Полтава (бригадир А.Г. Волконский с Ингерманландским драгунским полком[9]); между Ромнами и Конотопом курсировали разведывательно-диверсионные отряды донских казаков и калмыков под руководством царских адъютантов А.И. Ушакова и Ф.О. Бартенева.
Такое охватывающее расположение давало возможность разведывательно-диверсионным отрядам Петра I в полной мере использовать все способы малой войны из этих укрепленных пунктов. Не давая шведским войскам передышки, они заставляли его постоянно находиться в боевой готовности. Как сообщали в это время из шведского лагеря – «от ближняго соседства с москвичами чинятся… некоторыя безпокойства и частые реконтры между их и наших партиев»[10]. Одной из таких укрепленных баз, организованных русским командованием, стала сорочинская крепость.
Местечко Сорочинцы было известно еще с 20-х гг. XVII в. как укрепленное поселение на правом берегу реки Псел[11]. Оно являлось центром одноименной сотни Миргородского казацкого полка в котором в начальный период Великой Северной войны из-за неудобства размещения в Миргороде находилось и полковое правление[12]. В ноябре 1708 г. Г.С. Волконский сообщал о том, что «фартецыя сарочинская зело велика»[13]. Это указывает на то, что в начале XVIII в. Сорочинцы были достаточно крупным населенным пунктом[14]. В 1729 г. Сорочинцы насчитывали 857 дворов[15].
Укрепления Сорочинцев находились на возвышении, имели форму треугольника и состояли из земляных валов, которые проходили с восточной и западной стороны. Два входа в крепость располагались с северной и южной стороны. Периметр сторон крепости составлял 1491 м при длине валов 988,32 м и ширине 23,43 м[16]. При этом точных сведений об оборонительных сооружениях сорочинской крепости в Полтавский период не сохранились. Можно предположить, что осенью 1708 г. в систему ее укреплений входили традиционные для фортификационных сооружений Гетманщины земляные бастионы с башнями и деревянный частокол[17]. Кроме этого некоторые исследователи указывают на то, что в начале XVIII в. в сорочинской крепости находилась так называемая «ка’мяниця» – каменное здание с крепкими стенами и дверьми, а также небольшими окнами, похожими на бойницы. Такие характерные сооружения могли использоваться как цитадель и давали возможность защитникам крепости сдерживать здесь осаду во время прорыва врага за защитную ограду[18].
Чтобы занять Сорочинцы раньше противника 16 ноября 1708 г. было принято решение о направлении к местечку полковника А.А. Головина с двумя батальонами Копорского и Ростовского пехотных полков. Но для поддержания пехотных подразделений требовались отряды кавалерии и в решении этого вопроса фельдмаршал обратился к А.Д. Меншикову, как командующему над русской конницей[19]. Выполняя его просьбу, светлейший князь направил к Сорочинцам генерал-майора Г.С. Волконского с драгунским отрядом, который в это время находился в районе Конотопа[20]. Заняв сорочинскую крепость до подхода пехоты он должен был организовать разведку в подконтрольном районе и провести оборонительные мероприятия в крепости, чтобы подготовить плацдарм для находившихся на марше батальонов А.А. Головина[21]. Выполняя приказ командования конница князя форсированным маршем выдвинулась в пункт назначения, следуя по маршруту Конотоп – Чернечья – Хоружевка – Сорочинцы.
Оперативная обстановка в регионе требовала более решительных действий, поэтому находясь 18 ноября 1708 г. в районе села Хоружевки Г.С. Волконский получил уточняющий указ царя на ускорение своего марша к Сорочинцам[22]. При этом для связи в пути следования между ставкой русского командования и отрядом генерал-майора к Г.С. Волконскому был направлен царский адъютант С.А. Маврин, который доставлял Петру I донесения, а от него передавал указы князю, вплоть до его вступления в Сорочинцы[23].
21 ноября 1708 г. князь Г.С. Волконский доложил царю и А.Д. Меншикову, что «пришел я с кумандою в город Сароченц в добром здаровии»[24]. Генерал-майор сообщил Петру I о своем марше следующее: «с кумандою шел с поспешением, как мог, хотя людей и лошадей утрудил»[25].Здесь стоило бы отметить, что марш этого отряда был не таким уж и «быстрым» – чуть более 120 км за 3 дня. Возможно это было связано с тем, что двигаться приходилось по разбитым дорогам поздней осени и вблизи от занятых шведскими квартирами территории.
Ускорения марша и осуществления скорейшего контроля над Сорочинцами требовала еще и политическая обстановка, сложившаяся после выступления И.С. Мазепы против царского правительства. В местечко неоднократно поступали универсалы шведского командования и сторонников И.С. Мазепы, которые призывали местное население к вооруженному сопротивлению российским войскам[26]. О настроениях сорочинской казачьей старшины при подходе к местечку сил Г.С. Волконского можно судить из его письма в ноябре 1708 года. В частности, он сообщал что, прибыв к укреплениям городка обнаружил полное отсутствие старшины, которая осталась верной И.С. Мазепе и покинула город выдвинувшись к Гадячу в расположение шведских войск. Кроме этого перед тем как покинуть местечко сорочинский сотник разрушил часть городских коммуникаций «розметав на мелницах мост». При этом Г.С. Волконским отмечалось, что население Сорочинцев в целом встретило русские войска приветливо («встретили нас благодарно»)[27]. К тому же в местечке генерал-майор обнаружил ушедшего из шведского лагеря миргородского полковника Д. Апостола, который опасаясь репрессивных мер по отношению к себе со стороны царского правительства направился «в свои маетности»[28]. Собрав «расспросные речи» с Д. Апостола Г.С. Волконский направил его в конце ноября в царскую ставку для дачи показаний об обстоятельствах своей «измены»[29].
Ставке русского командования осенью-зимой 1708 г. была крайне необходима информация о расположении шведских войск. Для сбора этих сведений Г.С. Волконским сразу же по прибытии в Сорочинцы была организована разведывательная служба. Разведка велась посредством летучих отрядов, которые находились в непосредственной близости от шведских позиций, захватывали «языков» и отслеживали все перемещения войск Карла XII в районе их зимних квартир. Такие действия были крайне необходимы для того, чтобы можно было контролировать угрозу Сорочинцам со стороны шведов.
Для успешного выполнения поставленных задач по ведению разведывательно-диверсионных действий на подконтрольной территории группировке Г.С. Волконского требовалась иррегулярная конница. Еще при подготовке к маршу на Сорочинцы 15 ноября 1708 г. генерал-майор обращался к А.Д. Меншикову с просьбой «прибавить ко мне казаков и калмыков над неприятелем для лутчего поиску», ссылаясь на то что в его отряде находилось всего 150 донцев «и те худоконные»[30]. Если в состав корпуса К.Э. Ренне у Веприка были выделены донские казаки, калмыки и компанейцы А. Танского, то в Сорочинцы были направлены из Харькова слободские казаки Изюмского полка во главе с бригадиром Ф.В. Шидловским, которые. прибыли в город 2 декабря 1708 г. и сразу же подключились к ведению разведывательной деятельности[31]. Ф.В. Шидловский сообщал А.Д. Меншикову: «выправили мы партию под местечко Сенчю командированных казаков. А с чем оние посланные наши возвротятся о том к вашой Светлости будем писат впред»[32].
Чуть позже, 14 декабря 1708 г. в состав корпуса Г.С. Волконского был направлен еще один отряд иррегулярных войск в 100 человек (донские казаки и калмыки) выделенных из корпуса К.Э. Ренне под Веприком[33]. Казачьи отряды оказывали неоценимую помощь гарнизону Сорочинцев в захвате «языков», которые регулярно доставлялись ими в крепость. Г.С. Волконский неоднократно сообщал о таких операциях иррегулярной конницы: «Каторого языка привели ко мне из Лохвиц казаки и того языка с темиж казаками послал я да твоей светлости (А.Д. Меншикову – авт.)»[34].
По понятным причинам сорочинский гарнизон, как укрепленный пункт, находящийся в непосредственной близости с зимними квартирами шведских войск, доставлял Карлу XII не меньше беспокойства чем тот же Веприк. Тем более, что 3 декабря 1708 г. группировка войск в Сорочинцах была усилена еще и прибывшей в крепость пехотой[35]. Это был не отряд А.А. Головина, а два батальона от Киевского и Нарвского пехотных полков во главе с полковником Г.И. Карташовым («И по Его Царского Величества указу от Нарвского и Киевского полков из Лебедина вторые баталионы велено отправить в город Сорочинец под командою господина полковника Карташова»[36]). Поэтому, чтобы уничтожить гарнизон или заставить русские войска в Сорочинцах покинуть город шведскому командованию необходимо было применить нехарактерную для Карла XII тактику ведения войны – атаку крепости.
Первая попытка захвата сорочинской крепости была предпринята противником в конце ноября 1708 г., когда из Лохвицы для этой цели выдвинулся достаточно крупный шведский отряд в составе 4000 человек[37]. О приближении вражеских сил к городу гарнизону стало известно заранее благодаря тому, что Г.С. Волконским была отправлена разведывательная партия под марширующие шведские колонны, где разведчикам удалось захватить двух «языков». На основании полученных от них сведений князь сообщил 28 ноября 1708 г. А.Д. Меншикову, что шведские авангардные отряды были замечены в районе Камышни, примерно в 50 км от Сорочинцев[38].
Быстрым броском приблизившись к крепости в тот же день шведские войска попытались атаковать город. О подробностях нападения Г.С. Волконский сообщил в письме Петру I: «пришли ани в передместья, и несколько дворов в передместье выпалили… а как ани были в передместье, несколько из них побито»[39]. Не желая втягиваться в долговременную осаду шведские отряды в ту же ночь покинули предместье и выдвинулись к селу Савинцы. Уничтожив этот населенный пункт («выпалили ж») шведы перебросили свои силы в местечко Камышанка.
Во время нахождения на зимних квартирах шведским войскам пришлось столкнуться с еще одной немаловажной проблемой – нехваткой провианта и фуража в том количестве которое было бы способно обеспечить армию короля. Чтобы выйти из затруднительного положения с конца ноября до середины декабря 1708 г. находившийся в Ромнах Карл XII интенсивно распространял среди населения Гетманщины универсалы, в которых помимо прочего звучал призыв к местному населению о предоставлении продуктов питания для обеспечения шведской армии[40].
В ноябре 1708 г. в Ромны были приглашены представители казацкой старшины из Лохвицы, Лукомли, Чигирин-Дубровского, Пирятина, Чернух и Сенчи. С этих сотенных местечек было приказано собрать на нужды шведской армии 24000 волов, 60000 ржаной и 40000 пшеничной «осмачек» муки[41]. Такого же типа универсал был направлен в конце ноября 1708 г. и жителям Миргорода, чтобы они незамедлительно отправили установленное количество провианта в Лохвицу. Но жители города, не выполняя требований шведского командования, переправили этот документ в Сорочинцы Г.С. Волконскому. Изучив полученные сведения, генерал-майор через старшину Миргородского полка предпринял контрмеры и распространил среди населения свой универсал, в котором призывал их не поставлять в армию Карла XII провианта[42].
Здесь хотелось бы отметить, что русская армия испытывала потребности в снабжении не меньше противника и поэтому также требовала от населения поставок в войска продовольствия и фуража. Уставшее от неуемных аппетитов противоборствующих армий и тяжелого бремени фуражировок население Гетманщины любыми способами старалось избежать передачи своих запасов в войска. Генерал-майор Г.С. Волконский жаловался А.Д. Меншикову, что «каторые уневерсалы посланы в села и в деревни о провианте те уневерсалы ж мало слушают и провианту возят самое малое число. А драгунам и салдатам в провианте есть немалая нужда»[43].
Тяжелым бременем на местных жителей легла еще одна повинность по выделению в распоряжение российской кавалерии имеющихся в наличии у казацкой старшины лошадей. Последнее в первую очередь касалось тех представителей казачества, кто поддержал И.С. Мазепу. В частности, в середине декабря 1708 г. А.Д. Меншиков требовал от Г.С. Волконского собрать лошадей на территории Миргородского полка, но сделать это было достаточно затруднительно, так как имущество ряда старшин было к этому времени уже разграблено крестьянами или шведскими войсками («А дом полковника Лубенского тамошние жители пограбили весь, только взята к нам одна лошадь его»)[44]. Тем не менее, Г.С. Волконскому удалось все-таки направить в ставку светлейшего князя несколько кобыл и жеребят[45].
8 декабря 1708 г. русское командование принимает решение о переброске отрядов кавалерии из Сорочинцев в Миргород, для укрепления еще одного стратегически важного пункта в регионе. Возможно это было связано с тем, что достаточно плотное размещение таких крупных сил русской армии (драгуны Г.С. Волконского, казаки Ф.В. Шидловского и 2 пехотных батальона Г.И. Карташова) в Сорочинцах, уже не позволяли размеры крепости. Кроме этого можно предположить, что отправка Г.С. Волконского в Миргород была связана с несколькими спорными ситуациями, произошедшими между ним и Г.И. Карташевым. Вначале это были споры из-за пароля на вступление в город, затем Г.С. Волконский жаловался светлейшему князю на неподчинение пехотного полковника, по-видимому во время выяснения кому должна принадлежать главенствующая роль в руководстве сорочинского гарнизона[46]. Таким образом выводом отрядов генерал-майора из Сорочинцев и переброской его на другой не менее важный участок командование старалось погасить дальнейшее крайне нежелательное развитие конфликта, которые периодически возникали между кавалерийскими и пехотными командирами в течении всей Великой Северной войны и приводили к плачевным последствиям. Достаточно было бы вспомнить неподчинение К.Э. Ренне указаниям Б.П. Шереметева по вывозу припасов из Мглина в октябре 1708 г., в результате чего шведам досталась богатая добыча, позволившая им пополнить свои запасы продуктов и фуража («Неприятелское войско немалое себе довольство во всем от Мглина получило»[47]).
9 декабря 1708 г. кавалерийский корпус Г.С. Волконского убыл из Сорочинцев в Миргород в сопровождении отряда Ф.В. Шидловского, который оставил в крепости только 200 казаков во главе с двумя сотниками для оперативной разведывательной службы[48]. На прощанье генерал-майор пожелал Г.И. Карташову «фартецию Сорочинскою держать по указу царского Величества»[49].
В январе 1709 г. полковник Г.И. Карташов уже действовал в роли коменданта – полноправного хозяина Сорочинцев. На него возлагался весь круг обязанностей соответствующих этой должности: укрепление защитных сооружений города, заготовка на гарнизон провианта и защита до последнего человека при атаке неприятеля[50]. 12 января в его адрес поступил так называемый царский «Указ для комендантов», составленный после потери Веприка и определяющий свод правил для неукоснительного выполнения гарнизонов крепостей в Гетманщине: «Как во укреплении города, також и в провианте, трудиться... и в воинской амуниции... ежели неприятель будет ваш город отаковать... боронитца до последнего человека и ни на какой акорть с неприятелем никогда невступать под смертною казнию»[51]. Кроме Г.И. Карташова такие же указы поступили в адрес других комендантов городков расположенных на линии соприкосновения с противником: Ахтырки – В.В. фон Делдена, Полтавы – А.С. Келена, Ромен – П.П. Ласси[52].
В это же время чтобы оценить силы гарнизонов крепостей русским командованием было принято решение провести ревизию артиллерийского парка выше названных фортификационных пунктов[53]. При этом стоит отметить, что артиллерия сорочинской крепости в начале января 1709 г. испытывала определенные трудности в обеспечении боеприпасами и квалифицированными артиллеристами. Находившиеся на вооружении пушки были «нерегулярныя» и ядра, находившиеся в обозе русской армейской артиллерии, не подходили к ним по калибру. Солдаты гарнизона имели в наличии только «при каждом фузелере по 50 патронов». В данных обстоятельствах было решено заряжать крепостные пушки картечью «дабы к отпору неприятельскому в том скудости не имели»[54]. Также для увеличения парка артиллерийских орудий в начале декабря 1708 г. рассматривался вопрос о переброске пушек из Лютенки в Сорочинцы, состояние которых оценивалось как «зело хорошие»[55]. Не хватало в Сорочинцах и квалифицированных специалистов артиллерийского дела («людей мало, а пушкарей единого не имеем»)[56]. По этой причине еще Г.С. Волконский неоднократно обращался с просьбой к командованию русской армии о направлении в его распоряжение специалистов артиллерии[57].
Требования царя и его военачальников по усилению крепостных гарнизонов были не случайными, так как к середине января обстановка обострилась и появилась угроза нападения со стороны шведской армии, в том числе и на Сорочинцы. Ведущие разведку в районе Гадяча отряды А.И. Ушакова сообщали сведения о возможном наступлении войск Карла XII на этот населенный пункт[58]. Военный историк Н.Л. Юнаков считал, что на этом этапе данное мнение было ошибочным. Перемещения шведских войск в это время в пределах занятого ими квартирного района являлись подготовительными мероприятиями против решительного марша в восточную часть театра военных действий[59].
Тем не менее попытка прорыва шведской армии на этом сорочинском направлении все-таки была предпринята 21 января 1709 г., когда Карл XII направил к местечку сильный отряд во главе с подполковником Ю. Галле из Северо-Сконского рейтарского полка. Шведы планировали внезапным и решительным штурмом овладеть Сорочинцами. Но, несмотря на то, что наружные ворота в ходе боя были захвачены, штурмующим не удалось развить успех, и пришлось отступить[60]. В это же время (22 января) по сообщению шведских источников под стенами Сорочинцев во время проведения разведки окрестностей города был смертельно ранен из фальконета подполковник Врангель из Сконского сословного драгунского полка[61]. Втягиваться в долговременную осаду шведы не планировали. По мнению историка А. Стилле у них еще были свежи воспоминания о трудностях «веприкской» кампании[62]. Командование армии Карла XII ограничилось тем, что обезопасило себя со стороны группировки русских войск находившихся в Сорочинцах занятием сильными гарнизонами Лохвицы и Лютенки, отряды которых постоянно патрулировали район[63]. Князь А.Д. Меншиков писал 20 января 1709 г. царю, что противник «около Сорочинца кругом обретаетца»[64]. С конца января 1709 г. сорочинский гарнизон оказался практически блокированным двумя шведскими полками во главе с полковником Г. Горном[65]. Несмотря на предпринимаемые русским командованием меры условная блокада Сорочинцев длилась около 6 месяцев и продлилась до мая 1709 года. Как сообщал в своей автобиографической «сказке» офицер Киевского пехотного полка А.И. Казаринов – «был в местечке Сорочинцах 6 месяцев в осаде от шведских войск, Киевский и Нарвский полков 2 баталиона солдат, в команде господина полковника Карташова»[66].
В начале февраля 1709 г. русское командование приняло решение о проведении масштабного разведывательно-диверсионного рейда, в ходе которого русские войска могли бы зайти в тыл основных сил шведской армии и уничтожить их наиболее удаленные отряды. Основным объектом атаки стал корпус генерал-майора К.Г. Крейца, штаб которого находился в Лохвице, а остальные части размещались в Лютенке, Гадяче, Камышанке и Зуевке[67]. От основных сил русской армии для выполнения этих задач выделялся специальный корпус («деташмент»), в состав которого вошли пехотные и конные полки, конная артиллерия, донские и казаки И.И. Скоропадского. Возглавить «деташмент» было поручено фельдмаршалу Б.П. Шереметеву, который имел уже достаточный опыт в проведении подобных рейдов в Прибалтике (1701-1704 гг.), где подобные войсковые операции проводились регулярно[68].
Кроме основных сил «деташмента» для поддержки рейда планировалось также привлечь и гарнизоны крепостей, находящихся на линии соприкосновения с противником среди которых были и Сорочинцы. Так, 26 февраля 1709 г. докладывая Петру I результаты операции против группировки шведских войск К.Г. Крейца Б.П. Шереметев сообщил и об оказанной ему помощи военнослужащими сорочинского гарнизона. В частности, фельдмаршал писал, что 25 февраля полковник Г.И. Карташов из Сорочинцев направил летучий отряд в составе казаков с Сорочинским и Корсуньским сотниками, капитана Нарвского полка Калетина и адъютанта Коптяжина наперерез отступающему противнику для того чтобы «во время неприятельской переправы чинил поиск»[69]. В результате подчиненным Г.И. Карташова удалось захватить на переправе через Псел генерального есаула А.М. Гамалея и зятя Д. Апостола А.Д. Горленко с женами и детьми. Миргородский полковник сообщал в письме к А.Д. Меншикову подробности этой акции и участии в ней казаков его полка: «войска неприятельские из Лохвиц ко Пслу рушили, переправлялися чрез тех всех Савинцах выше Сорочинец, где оным великая трудность была за разлиянием вод в переправе, на которой сотник мой сорочинский и хорунжий полковый с людми… ударивши… есаула генерального Гамалея з братом и зятя моего з женою и дочкою моею и з детми отгромили и палубов (понтоны – авт.) два… с челядью отбили»[70].
Чуть позже фельдмаршал посетил Сорочинцы, чтобы лично допросить попавших в плен «мазепинцев» и оценить состояние сорочинского гарнизона[71]. Отсюда же по его указу силами находящихся в крепости отрядов была проведена разведка с целью взятия «языка» и получения информации для развития дальнейших военных действий. Офицер Нарвского пехотного А.И. Кушников сообщал, что «по прибытии его превосходительства граф Шереметева командирован я был с полною от тех баталионов с ротою с капитаном-поручиком Воейковым под командою подполковника господина князь Мещерского для достания от неприятеля языков за реку Псел, где от неприятеля драгуна взяли и привели в Сорочинец»[72].
Весной 1709 г. группировки войск противоборствующих сторон стали маневрировать по театру военных действий. Район расквартирования шведов стал сужаться и ряд укрепленных пунктов Гетманщины находящихся под контролем русской армии перешел в категорию тыловых. Гарнизонные полки стали покидать гарнизоны таких крепостей, но в Сорочинцах было решено оставить находившуюся в этом районе группировку, так как обстановка в этот период времени еще требовала наличия крупных сил на данном участке[73]. Сорочинцы в этот период стали одним из разведывательных центров русской армии, откуда отправлялись летучие отряды и шпионы для сбора сведений о противнике. Такие сведения, передаваемые по каналу «разведчики – пункт сбора, в данном случае Сорочинцы – штаб корпуса – ставка командования», давали возможность для правильного распределения сил на том или ином участке боевых действий, а данные о местах сосредоточения шведских отрядов позволяли организовать диверсионные атаки (налеты, засады) на наиболее уязвимые объекты.
Так, 26 апреля 1709 г. фельдмаршал писал царю о доставленных сведениях от «коменданта Сорочинского», который передавал полученные разведчиками данные о перемещениях вражеских войск: «неприятельское войско из Лютенки марширующее к Опошне, некоторая часть обратила ко Псолу к урочищу Шишакам… И из онаго неприятельского действия я разсуждаю, что оные закрывают главной свой корпус, которой обретается близ Полтавы пасом Псолским»[74]. То есть собранные разведывательные сведения указывали на стягивание всех шведских сил в регионе к главной армии у Полтавы. Исходя из этого наличие крупных сил в Сорочинцах становилось бесполезным, поэтому в мае 1709 г. пехотные батальоны Г.И. Карташова были беспрепятственно выведены из состава гарнизона крепости и переброшены в лагерь под Полтаву[75].
Хотелось бы отметить, что в 20-х числах мая 1709 г. в районе Сорочинцев вновь сгруппировались значительные силы русской армии[76]. Такая концентрация войск в регионе была связна с общей задачей для этой группировки по контролю над линией реки Псел, с целью предотвращения прорыва на этом направлении армии Карла XII («стать от Сорочинца в близости и по всей Пслу реке были б розъезды и караулы, чтоб неприятель нечаянно нападения… не учинил»[77]). Но после победной для русской армии Полтавской битвы 27 июня угроза Сорочинцам со стороны шведской армии была окончательна ликвидирована.
В заключении хотелось бы отметить, что наряду с широко известными населенными пунктами Украины в той или иной степени прославившихся в период Великой Северной войны (Батурин, Веприк, Полтава и другие) существует ряд городков, сел и местечек, мало освещенных в мировой историографии. Тем не менее разворачивающиеся вокруг них события в Полтавский период этого военного конфликта представляют не меньший интерес для исследователей. Дело будущего для историков – это сбор и обработка дополнительных документов, хранящихся в архивах России, Украины, Белоруссии, Швеции и Польши для более глубокого изучения данной темы, и всесторонней оценки произошедшего.



[1] Письма и бумаги императора Петра Великого (ПИБ). Т. VIII. Вып. 1. М.-Л., 1948. 407 с.; Т. VIII. Вып. 2. М., 1951. 775 с.; Т. IX. Вып. 1. М.-Л., 1950. 527 с.; Т. IX. Вып.2. М., 1952. 1093 с.; Полтавская битва 27 июня 1709 года: Документы и материалы. М., 2011.807 с.
[2] Например: Голиков И.И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России, собранные из достоверных источников и расположенные по годам. Т. IV. М., 1838. 582 с.; Тельпуховский Б.С. Северная война. 1700 – 1721. Полководческая деятельность Петра I. М., 1946. 198 с.; Шутой В.Е. Борьба народных масс против нашествия армии Карла XII (1700 – 1709). М., 1958. 448 с.; Тарле Е.В. Северная война и шведское нашествие на Россию. М., 2002. 656 с.; Артамонов В.А. «Полтавское сражение»: к 300-летию Полтавской победы. М., 2009. 704 с. и другие.
[3] Единственной централизованной попыткой публикации документов из фондов «Походной канцелярии А.Д. Меншикова» стало издание двух томов Трудов Императорского русского военно-исторического общества (ТИРВИО) в 1909 году (ТИРВИО. Т. I. СПб., 1909. 291 с.; Т. III. СПб., 1909. 339 с.). Данная работа была далеко не полной и содержала ряд исследовательских ошибок по тексту, наличие которых не раз отмечалось современными историками периода Великой Северной войны.
[4] Iванюк С.А. Карл XII проти Веприка (грудень 1708 – січень 1709 р.) // Сiверянський лiтопис. № 1 (127). Сичень – лютий. Чернiгiв, 2016. С. 93-96.
[5] Adlerfeld G. The Military History of Charles XII, King of Sweden. V. III. London, 1740. P. 81.
[6]2 батальона Переяславского и 1 батальон Ивангородского пехотных полков (Табель численности 3-х пехотных дивизий // Полтавская битва 27 июня 1709 года: Документы и материалы. М., 2011. Табл. VI).
[7]Г.С. Волконский Петру I 21.11.1708 г. // ПИБ. Т.VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 983.
[8]Петр I Н.Ю. Инфланту 3.12.1708 г. // ПИБ. М.-Л., 1948. Т. VIII. Вып. 1. № 2890. С. 336.
[9]А.Г. Волконский А.Д. Меншикову 4.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИРАН). Ф. 83. Оп. 1. № 2778. Л. 1; Петр I А.Г. Волконскому 28.11.1708 г. // ПИБ. Т. VIII. Вып. 1. М.-Л., 1948. № 2878. С. 327.
[10] Масловский Д.Ф. Записки по истории военного искусства в России. 1683-1762 год. (с планами, чертежами и схемами). Вып. I. Приложение № 3. СПб., 1891. С. 31.
[11] До второй половины XVII в. этот населенный пункт носил другое название – Краснополь (Ляскоронский В.Г. Карты Украины составленные Левассером Бопланом // Ляскоронский В.Г. Гильом Левассер-де-Боплан и его историко-географические труды относительно Южной России. Киев, 1901. С. 26).
[12] Арандаренко Н.И. Записки о Полтавской губернии. Ч. III. Полтава, 1852. С. 197; Великi Сорочинцi // Iсторiя мiст и сiл Украïнськоï РСР. Полтавська область. Т. 17. Киïв, 1967. С. 667.
[13] Г.С. Волконский Петру I 29.11.1708 г. // ПИБ. Т.VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 985.
[14] Несмотря на крупные размеры Сорочинцев относительно других населенных пунктов Гетманщины город, тем не менее не смог в декабре 1708 г. вместить в переделах крепостных укреплений все силы русской армии. Бригадиру Ф.В. Шидовскому даже пришлось вывести свои казачьи отряды в местечко Ковалевку (1,5 км от Сорочинцев), оставив в сорочинской крепости лишь 500 казаков (Ф.В. Шидловский А.Д. Меншикову 3.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2769. Л. 1-1 об.).
[15] Барвинский В.А. Генеральное следствие о местностях Миргородского полка 1729-1730 г. // Труды Полтавской ученой архивной комиссии. Вып. 9. Полтава, 1912. С. 152.
[16] Макаренко Н. Городища и курганы Полтавской губернии (Сборник топографических сведений). Полтава, 1917. С. 34-35.
[17] Арандаренко Н.И. Записки о Полтавской губернии. Ч. III. Полтава, 1852. С. 197.
[18] Цапенко М.П. По равнинам Десны и Сейма. М., 1970. С. 114.
[19] Б.П. Шереметев А.Д. Меншикову 15.11.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2674. Л. 1; Юнаков Н.Л. Северная война. Компания 1708 – 1709 гг. Военные действия на левом берегу Днепра (ноябрь 1708 г. – июль 1709 г.) // ТИРВИО. Т. IV. СПб., 1909. С. 17.
[20] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 16.11.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2680. Л. 1.
[21] Для занятия стратегически важных объектов в Гетманщине русское командование применяло стандартную оперативную схему, когда драгунские отряды форсированным маршем направлялись к населенному пункту и подготавливали плацдарм для пехотных батальонов, подтягивавшихся к объекту позднее. После введения в городок пехоты, кавалерия покидала его и перебрасывалась на другие важные участки (Петр I А.Д. Меншикову 19.01.1709 г. // ТИРВИО. Т. III. СПб., 1909. № 80. С. 79).
[22] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 18.11.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2691. Л. 1.
[23] Петр I С.А. Маврину 19.11.1708 г. // ПИБ. Т. VIII. Вып. 1. М.-Л., 1948. № 2858. С. 316; Г.С. Волконский Петру I 25.11.1708 г. // ПИБ. Т.VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 984.
[24] ПИБ. Т. VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 983; Батуринский архив и другие документы по истории Украинского гетманства 1690 – 1709 гг. / Рук. проекта Т.Г. Таирова-Яковлева. СПб., 2014. № 481. С. 382.
[25] ПИБ. Т. VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 983.
[26] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 5.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2779. Л. 1; И.П. Левенец Г.И. Головкину 9.11.1708 г. // ПИБ. Т. VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2776. С. 882.
[27] ПИБ. Т. VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 983.
[28] Д. Апостол И.И. Скоропадскому 21.11.1708 г. // РГАДА. Ф. 124. Малороссийские дела. Оп. 1. 1708 г. Д. 128. Л. 1-2; Петр I Г.Ф. Долгорукому 23.11.1708 г. // ПИБ. Т. VIII. Вып. 1. М.-Л., 1948. № 2868. С. 321; Павленко С. Оточення гетьмана Мазепи: соратники та прибiчники. Киïв, 2004. С. 189-190.
[29] Г.С. Волконский Петру I 25.11.1708 г. // ПИБ. Т.VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 984.
[30] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 15.11.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2673. Л. 2.
[31] Ф.В. Шидловский А.Д. Меншикову 20.11.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2703. Л. 1.
[32] Ф.В. Шидловский А.Д. Меншикову 3.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2769. Л. 1-1 об.
[33] К.Э. Ренне А.Д. Меншикову 14.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2825. Л. 1 об.
[34] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 27.11.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2736. Л. 1.
[35] Г.С. Волконский Петру I 4.12.1708 г. // ПИБ. Т.VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 985.
[36] Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Полевая армия. Сборник документов в 2-х томах. Т. 2 / Сост. К.В. Татарников. М., 2015. С. 1843.
[37] Шведские силы возглавлял генерал-майор кавалерии Ю.А. Мейерфельт – шеф Северо-Сконского рейтарского полка, а также полковник Г. Горн и шеф Ёнчёпингского пехотного полка полковник Г. фон Бухвальд (Г.С. Волконский Петру I 25.11.1708 г. // ПИБ. Т.VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 984).
[38] НИОР РГБ. Ф. 166. Меншиковы. № 15.7. Л. 1.
[39] Г.С. Волконский Петру I 29.11.1708 г. // ПИБ. Т.VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 984.
[40] Например: Манифест шведского короля Карла XII, 7 ноября 1708 г. // Бантыш-Каменский Д.Н. Источники Малороссийской истории, собранные Д.Н. Бантыш-Каменским, и изданные О. Бодянским. М., 1859. С. 211.
[41]Костомаров Н.И. Мазепа и Мазепинцы // Костомаров Н.И. Собрание сочинений. Исторические монографии и исследования. Кн. 6. Т. XVI. СПб., 1905. С. 650.
[42] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 30.11.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. №. 2752. Л. 1.
[43] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову .12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. №. 2752. Л. 1.
[44] Шутой В.Е. Классовая борьба в период народной войны на Украине в 1708 – 1709 гг. // Известия Академии наук СССР. Серия истории и философии. Т. VI. № 4. М., 1949. С. 320.
[45] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 16.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. №. 2843. Л. 1.
[46] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 5.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. №. 2781. Л. 1; Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 7.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. №. 2789. Л. 1.
[47]Б.П. Шереметев Петру I 20.10.1708 г. // Письма к государю императору Петру Великому от генерал-фельдмаршала, тайного советника, мальтийского, с. Апостола Андрея, великого орла и прусского ордена кавалера, графа Бориса Петровича Шереметева. Ч. 2. М., 1778. № 154. С. 95-100; ТИРВИО. СПб., 1909. Т. I. № 27. С. 23; ПИБ. Т. VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2671. С. 726.
[48] Ф.В. Шидловский А.Д. Меншикову 20.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. № 2804. Л. 1.
[49] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 8.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. №. 2796. Л. 1 об.;
[50] РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра Великого. Оп. 2. Отд. I. Д. 30. Л. 268.
[51] ПИБ. Т. 9. Вып.1. № 2972. С. 20-21; Там же. № 2975. С. 22.
[52] Иванюк С.А. Забытый 5-й батальон. К вопросу о гарнизоне Полтавской крепости в 1709 году // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4. Волгоград, 2014. № 1 (25). С. 15.
[53] Б.П. Шереметев Я.В. Брюсу 12 января 1709 г. // ТИРВИО. Т. III. СПб., 1909. № 70. С. 70.
[54] Б.П. Шереметев Я.В. Брюсу 13.01.1709 г. // Сборник Русского исторического общества. Т. 25. № 183. С. 143.
[55] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 8.12.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. №. 2796. Л. 1.
[56] Г.С. Волконский Петру I 29.11.1708 г. // ПИБ. Т.VIII. Вып. 2. М., 1951. К № 2867. С. 985.
[57] Г.С. Волконский А.Д. Меншикову 28.11.1708 г. // РС НИА СПб ИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. №. 2741. Л. 2.
[58] А.И. Ушаков Петру I 17.01.1709 г. // ТИРВИО. Т. III. СПб., 1909. № 78. С. 77.
[59] Юнаков Н.Л. Северная война. Компания 1708 – 1709 гг. Военные действия на левом берегу Днепра (ноябрь 1708 г. – июль 1709 г.) // ТИРВИО. Т. IV. СПб., 1909. С. 46.
[60] Стоит отметить, что полтавский исследователь Н. Макаренко в своей научной работе сообщал о следах разрушений на месте южных ворот сорочинской крепости (Макаренко Н. Городища и курганы Полтавской губернии (Сборник топографических сведений). Полтава, 1917. С. 35). 
[61] Adlerfeld G. The Military History of Charles XII, King of Sweden. V. III. London. 1740. P. 94.
[62] Стилле А. Карл XII, как стратег и тактик в 1707 – 1709 гг. СПб., 1912. С. 69.
[63] Шутой В.Е. Борьба народных масс против нашествия армии Карла XII (1700 – 1709). М., 1958. С. 346.
[64] ПИБ. Т. IX. Вып. 2. М., 1952. К № 2991. С. 591.
[65] Nordberg J.A. Histoire de Charles XII, roi de suede. V. II. J.-M. Husson, 1748. Р. 275.
[66] Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Полевая армия. Сборник документов в 2-х томах. Т. 2 / Сост. К.В. Татарников. М., 2015. С. 1695.
[67]Generalstaben: Karl XII på slagfältet: karolinsk slagledning sedd mot bakgrunden av taktikens utveckling från äldsta tider. V. III. Stockholm, 1919. Karta 23 a.
[68]Масловский Д.Ф. Записки по истории военного искусства в России. 1683-1762 год. (с планами, чертежами и схемами). Вып. I. Приложение № 3. СПб., 1891. С. 667.
[69] Письма к государю императору Петру Великому от генерал-фельдмаршала, тайного советника, мальтийского, с. Апостола Андрея, белого орла и прусского ордена кавалера, графа Бориса Петровича Шереметева. Ч. 2. М., 1778. № 175. С. 146-145; Д. Апостол А.Д. Меншикову 25.02.1709 г. // ПИБ. Т. IX. Вып. 2. М., 1952. К № 3112. С. 752-753.
[70] Шутой В.Е. Борьба народных масс против нашествия армии Карла XII (1700 – 1709). М., 1958. С. 362.
[71]Б.П. Шереметев Петру I ?.03.1709 г. // ТИРВИО. Т. III. СПб., 1909. № 122. С. 124.
[72] Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Полевая армия. Сборник документов в 2-х томах. Т. 2 / Сост. К.В. Татарников. М., 2015. С. 1843.
[73] Б.П. Шереметев Петру I 28.02.1709 г. // Письма к государю императору Петру Великому от генерал-фельдмаршала, тайного советника, мальтийского, с. Апостола Андрея, белого орла и прусского ордена кавалера, графа Бориса Петровича Шереметева. Ч. 2. М., 1778. № 176. С. 149.
[74] Письма к государю императору Петру Великому от генерал-фельдмаршала, тайного советника, мальтийского, с. Апостола Андрея, белого орла и прусского ордена кавалера, графа Бориса Петровича Шереметева. Ч. 2. М., 1778. № 189. С. 213.
[75] Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Полевая армия. Сборник документов в 2-х томах. Т. 2 / Сост. К.В. Татарников. М., 2015. С. 1853.
[76] Б.П. Шереметев Петру I 29.05.1709 г. // Письма к государю императору Петру Великому от генерал-фельдмаршала, тайного советника, мальтийского, с. Апостола Андрея, белого орла и прусского ордена кавалера, графа Бориса Петровича Шереметева. Ч. 2. М., 1778. № 193. С. 236; Юнаков Н.Л. Северная война. Компания 1708 – 1709 гг. Военные действия на левом берегу Днепра (ноябрь 1708 г. – июль 1709 г.) // ТИРВИО. Т. IV. СПб., 1909. С. 116.
[77] Г.И. Головкин И.И. Скоропадскому 29.05.1709 г. // // Материалы Военно-Ученого Архива Главного Штаба. Т. 1. СПб., 1871. Стб. 662.

Комментариев нет:

Отправить комментарий